Мнения

Народный художник Беларуси Май Данциг
Я  очень ценю творчество Кубарева.  И ценю его не случайно. У меня есть все основания для этого.  Кубарев – один из немногих художников, у которого был профиль другой. Он был художником кино.  Но  тем не менее он всё время возвращался к истокам  искусства – к тому, что называется изобразительное искусство.  И в  частности – живопись. Он настолько любил её. И старался вложить самые сокровенные чувства в свои замечательные этюды. Что касается именно этой части его живописи, то я хотел бы сказать, что мы уже соскучились по хорошей живописи. Просто истосковались. Потому что надоел этот выпендрёж, который мы постоянно видим. Его столько и в таком плохом качестве! Это великолепная отдушина для тех, кто хочет скрыть свою беспомощность и  несостоятельность. Даже Пикассо говорил, что его не интересуют поиски – его интересуют открытия. Но, к сожалению, надо констатировать, что поисков  - много,  а открытий -  мало.  И это  характерно для нашего времени. А что касается живописи настоящей, то мы действительно давно не видели на выставках хорошую живопись. Её можно ощущать как вкусную еду. Именно такая живопись Кубарева. И  ещё  в его этюдах чувствуется понимание и знание пленера. В его этюдах ощущаешь и воздух, и влияние среды, и влияние неба, и рефлексы, и понимание тёплых и холодных, и понимание тона. В общем, всего того, чем сильна живопись.  И то, что являет её сущность. И составляет её культуру.

Мы были знакомы. Это был обаятельный человек.  Который, как теперь говорят, излучал великолепную ауру. Он был улыбчив. И я думаю, что  это - его сущность: доброжелательность, обилие положительных эмоций. И  эти качества отразились в его творчестве. И  – в живописи. Она везде хороша. Она везде красива.  Есть ещё одно качество, присущее Кубареву. В одном из писем своей сестре  Михаил Александрович Врубель писал: «Я знаю художника, который кладёт нужный цвет на нужное место. (Казалось бы, ну, что ещё нужно художнику?) «Но, - пишет далее Врубель, -  этого ещё не достаточно.  Нужно ещё чувство восторга. Чувство восторга есть у меня.  И ещё у Малявина. Но у Малявина меньше культуры, чем у меня». Я думаю, мы простим этот максимализм Врубелю. А вот  Вячеслав Кубарев обладал чувством восторга в полной мере. Потому что каждый его этюд  закомпонован, написан с восторгом, с передачей среды, пленера и воздуха,  наполнен тем качеством цвета и той культуры цветоживописи, о которой мы уже давно забыли.


Народный художник Беларуси  Леонид Щемелёв
Дело в том, что Вячеслав Кубарев был очень скромный человек. В высшей степени. Но  как художник он был очень изыскан.  В его работах есть то, что позволяет сказать –  он и русский художник, и белорусский одновременно. Он видел Беларусь по-своему и выражал то, что видел. Он много работал в кино. Но пейзажист он был от природы. Он так тонко чувствовал красоту пейзажа, его дух, его отношение. Пейзаж Кубарева  – на уровне такого фигуративного взгляда, где есть и фигура, есть и предметность. Он как художник – очень интересный. Его работы – очень человечные. В них всегда было такое: я и мой взгляд на природу, я и моё видение. Мне казалось, что и я видел точно так.  И это всегда представляло интерес для художников. 

Мне кажется, что память о Вячеславе Кубареве как-то незаслуженно уходит. Незаслуженно забывается личность, которая и в кино, и в живописи явила очень интересный взгляд. Он был очень незаметным в  сумбурной компании художников. Но сам он и его работы имеют большое значение. 

Народный художник Беларуси Георгий Поплавский
Кубарев  был как бы слуга двух  господ: он был и киношник, и мы его приняли в Союз как живописца. А как он работал – это можно увидеть и сейчас. В прошлом году была выставка в Малом манеже в Москве из коллекции, которую приобретает Межгосударственный фонд развития, образования и искусства. Там много художников, с которыми мы были знакомы и дружны. Это этюды, которые никогда не выставлялись. Но это настолько искренний материал, что  какое-то тепло идёт от тех лет, от того времени. Я очень радуюсь, когда кто-то вспоминает ушедших людей, которые в своё время были не шибко обласканы, не шибко были утешены и не шибко были ко двору. То, что Кубарев  создал в кино – это оценено. Это его основная профессиональная работа была. Но его живописная часть… Искусствоведами она не изучена, не обозначена. И это очень жалко.     Слава  писал в основном пейзажи. И он бывал в тех местах, где не каждый живописец  бывал. В этом отношении мы всегда завидовали художникам кино, что они вдруг поехали в Забайкалье снимать какой-то эпизод на три или пять минут. Или вдруг едут в Прибалтику. И Слава  был очень ценен тем, что открывал нам какой-то новый мир. Там, где Слава бывал, другой не бывал. А как живописец он был весьма профессиональный.  Мне нравятся такие художники, которые не смотрят на своё искусство как на средство  заработка. И очень правильно кто-то сказал: «Если вы свою профессию рассматриваете как средство заработка, значит вы не на своём месте». Это очень верно. И в этом смысле Кубарев был по-настоящему влюблённым в живопись. 

Кинорежиссёр Владимир  Поночевный
Мне посчастливилось работать со Славой.  Я  могу его так назвать, потому что мы были друзьями. Работали достаточно много и плотно. Мы работали на таких сложных сериалах как «Государственная граница», «Чёрный аист», который ставил Виктор Туров. Как работал Вячеслав? Мы его называли Славушка и называли Кубиком. В слове «кубик» заключалась ласка, уважение и любовь к этому замечательному человеку.  Прежде чем приступить к написанию режиссёрского сценария, мы со Славой и оператором Борисом Олифером уговаривали режиссёра Бориса Степанова, который был не очень подвижный, поехать сначала на выбор натуры, а потом уже сесть за написание режиссёрского сценария конкретно к каждой сцене, к каждому кадру.  Вот сидим, проходим по тексту, а у Славы листочки бумаги, на которых он каждый кадр рисовал, записывал. И это был образ сцены.  И мы этот образ несли после того, как были в Кулябе, в Термезе, и в Санкт-Петербурге (тогда в Ленинграде) на «Государственной границе». Здесь мы "прикипали" к месту, и Слава   находил образ этого места, причём графически совершенно точно. И что замечательно:  всем службам, которые потом участвовали в съёмках, было понятно, что же делать, как воплотить то, что у него было  нарисовано.

Когда мы были в экспедициях, то во сколько бы мы ни выезжали на съёмочную площадку  - в восемь утра, в семь утра, выглядваешь из гостиницы в окно:  Кубик уже катится с мольбертом куда-то. Через полтора часа он приходит с мольбертом ко мне в номер и говорит: "Вот, Володя, посмотри – маслицем… Туман, на ёлочках – росинки. Но завтра я пойду с акварелькой  и  попробую  написать тишину".

Когда-то он посетовал такой фразой: "Володя, как трудно быть интеллигентом в первом поколении…Но надо стараться". И он старался. И делал. И достигал эту интеллигентность всей своей жизнью. И своими работами. Слава для меня – пример служения искусству – кино и живописи. 

Искусствовед Татьяна Бембель
Вячеслав Георгиевич Кубарев, выдающийся художник кино и замечательный живописец, заслуженный деятель искусств, стал широко известен в мире кино как блестящий художник-постановщик после успеха фильма «Альпийская баллада» (1965) – экранизации повести Василя Быкова. К тому времени он уже стал членом секции живописи Белорусского союза художников (1964), и параллельно с работой в кино ежедневно (а по воспоминаниям коллег-киношников практически ежечасно) оттачивал мастерство живописца-станковиста. Сотни этюдов параллельно с сотнями эскизов к фильмам создавались в едином творческом горении. Благодаря этому перманентному профессиональному тонусу (на съёмках он иногда успевал писать до 6-7 натурных этюдов в день) его композиционные, световые, тональные решения отдельных кадров позволяют приравнивать их к самостоятельным, самоценным станковым произведениям. Высокая изобразительная культура создателей киношедевров советской эпохи базировалась на знании классических принципов, приемов, стилей и направлений изящных искусств – живописи, скульптуры, графики. Выходец из российской глубинки (родился в деревне Кочево Яранского района Кировской области), Вячеслав Кубарев окончил Горьковское художественное училище (1957) и завершил художественное образование в Москве, во Всесоюзном государственном институте кинематографии (1963). Приехав в Минск, художник за долгие годы плодотворнейшего творческого труда стал неотъемлемой частью истории искусства Беларуси. Кроме «Альпийской баллады» (1965), Вячеслав Кубарев был художником-постановщиком таких фильмов как «Годен к нестроевой» (1968), «Время-Не-Ждёт» (1975), «Гарантирую жизнь» (1977), телесериала «Государственная граница» (1980-88), «Круглянский мост» (1989), «Вечный муж» (1990), «Дура» (1991). В связи с работой в успешных, известных на всю огромную страну монументальных кинокартинах Кубарев-живописец, к сожалению, оказался в тени Кубарева-постановщика, хотя его живописное наследие представлено сюжетно-тематическими картинами, пейзажами и, как уже было сказано, огромным количеством великолепных этюдов, которые он писал всегда и везде, в любую свободную минуту. Прекрасные колористические качества, артистическая точность штриха и мазка сочетаются в его работах с особой композиционной остротой, отточенной ежедневной работой по компоновке кадра в кино. Благодаря выездам на съемки Кубарев-пейзажист имел возможность видеть горы и моря, леса и пустыни, природу севера и юга, вдохновляться разнообразными живописными ситуациями и задачами.